Роль мифических существ в славянских сказках

Стандартный

Шестакова Олеся

Глава 1. Враги (отрывок)

Баба Яга представляет собой образ довольно древний и встречающийся во многих сказках мира (например, старуха Лоухи из финского эпоса, живущая в мифической Похьяле, фрау Холле в немецких сказках). Вообще, образ старухи-ведуньи, вещуньи, ведьмы встречается часто и в литературе (например, Наина из «Руслана и Людмилы»). Славяне, как и все древние народы, почтительно относились к старикам, считая их сосредоточением мудрости, опыта. Почему же тогда Яга стала отрицательным персонажем?
В этой главе я буду рассматривать только отрицательные черты образа Бабы Яги; про ее положительные я напишу в главе о трикстерах.


Чаще всего, следует заметить, Яга не ищет сама встречи с эпическим героем. Она мирно живет в своей избушке, повернутой к лесу передом, и к герою, соответственно, наоборот. Кстати, о избушке: чаще всего авторы отождествляют ее с символическими воротами из мира живых в мира мертвых. Чтобы попасть в мир мертвых, герою нужно произнести заклинание. Мотив мытья героя в бане и его наставлений ассоциируется с погребальными обрядами. Так Яга приобретает сходство с обликом Смерти.
Это сходство дополняется тем, что Яга — людоедка: забор вокруг ее избы — из человеческих костей, на заборе черепа, вместо засова — человеческая нога, вместо запоров — руки, вместо замка — рот с острыми зубами. В печи Баба Яга старается изжарить похищенных детей.
При этом во многих сказках указывается на то, что Баба Яга — человек, находится в родственной связи с кем-нибудь из героев. В сказке «Баба Яга» она является сестрой мачехи героини. Так, принадлежность Яги к человеческой расе не вызывает сомнений. Даже ее физические недостатки, хоть и чрезмерно преувеличенные, не выходят за рамки возможного: костяная нога, непомерно большая грудь (которая перекидывается за спину или наматывается на клюку), огромный нос («в потолок врос») — все эти подробности отвратительны, но реальны. Яга не дышит огнем и не бессмертна (хотя в сказках ее очень редко убивают).
При этом, по сказкам получается, что Яга опасна только для девушек и детей. Если к избушке приходит герой, богатырь, его очень редко пытаются изжарить, и тем более, это никогда не удается. Другое дело — слабые герои, которые едва могут сами постоять за себя. Именно таких Яга поедает и складывает из костей заборчик. Кроме того, следует заметить, что в большинстве сказок, опять же, герой или героиня приходят к Яге сами, по той или иной надобности («матушка послала попросить иголку и нитку — мне рубашку сшить»). Это лишний раз доказывает, что Яга, как предыдущие существа, не является злом абсолютным, стремящимся единственно погубить героя. Она представляет собой такой домашний вариант зла, злую родственницу, от которой, однако, нельзя избавиться. На мой взгляд, в образе Бабы Яги сочетаются образы ведьмы вообще, и злой родственницы (не обязательно ведьмы), которая всем портит жизнь. Я не думаю, что там следует искать более глубокий смысл в ипостаси Яги-вредителя. Да и беды, которые она приносит, не так уж велики: ну, изжарила одного, двух, что это по сравнению с Горынычем, который за раз спалил город. То есть их всех «противных человеку» мифических персонажей Яга наиболее близка к человеку и не является таким уж безусловным антагонистом герою, каким ее часто называют.
Итак, мы рассмотрели три наиболее типичных сказочных персонажа, общим для которых является одно они вредят герою, оказывают ему сопротивление. Все эти персонажи, несмотря на общее сходство их ролей, как мы убедились, воплощают в себе совершенно разные функции и мифы, и не могут быть соединены в один. Конечно, можно назвать множество других мифических существ (от Лиха Одноглазого до Сирина), противостоящих герою, но их роль не является столь «показательной», про них написано гораздо меньше. Поэтому они больше сгодятся для славянского бестиария вообще, чем для анализа сказок.
Очевидно, что в отрицательных мифических существах славяне воплотили все, чего боялись и не любили. Мифы были как бы своеобразным способом избавления от реальности: однажды рассказанное в сказке теряло не только свою новизну и привлекательность, но и переставало так пугать. Но на основании сказок мы можем кое-что сказать о моральном облике древних славян: прежде всего, сохранились и долго действовали пережитки старины, заключающиеся в культе предков и стариков. Неизменным был страх смерти и всего, что с ней связано: физического увядания, например. С другой стороны, славяне не были таким уж варварским народом, во всяком случае, у них были определенные и нерушимые моральные нормы, которых рьяно придерживались. Идеалом (и нормой) древнеславянского общества было: здоровье, крепкая дружная семья, определенная сдержанность и скромность в половых вопросах, почитание старших, взаимная любовь и уважение. Обо всем этом, как о достижимой мечте, говорят сказки и мифы. 

Глава 3. Трикстеры (отрывок)

Что касается непосредственно славянских сказок, думаю, для начала нужно определить, на какой стадии развития находится архетип трикстера тогда, когда большинство этих сказок создавались либо создавался канон их написания. Я бы сказала, что во всех русских сказках ярко проявляется героический миф: богатыри сражаются со злом, а «полутонам» вроде их моральных переживаний, слабостей, не остается места. Поэтому миф о трикстере у нас развит очень незначительно. Он проявляется в основном в образах, являющихся пережитками еще большей древности, поклонениям лесу, водоемам, собственному дому. На таким мифологических существах я остановлюсь позднее. Вначале мне хотелось бы рассказать о персонаже, который я уже упоминала — Бабе Яге. Многие исследователи называют ее второй ипостасью (кроме первой — злой) — помощницу, положительного персонажа, но я все же считаю, что в Яге в большей степени проявился именно архетип трикстера. Не думаю, чтобы один и тот же персонаж, не изменяя ни своего внешнего облика, ни лексических примет (присказок) может выступать в одном произведении как положительный, а в другом — как отрицательный. Это будет противоречить единству, целостности мифологического образа (который всегда остается тем, что называется «цельная натура», то есть не изменяет себе). К тому же, о том, что Баба Яга часто выступает именно как трикстер, свидетельствует непосредственно сказочный сюжет и ее роль в нем.
Прежде всего, первое знакомство эпического героя с Ягой: оно начинается с классической фразы Яги Фу-фу-фу! Прежде русского духу слыхом не слыхано, видом не видано; нынче русский дух на ложку садится, сам в рот катится.
Вполне обычное вступление для любого противного герою персонажа или существа — угрозы, демонстрация своего превосходства. В общем, Яга с первой встречи заверяет героя, что ее надо бояться, и что она является противником. Но герой же поступает неожиданно: он отказывается бояться старуху, сам угрожает ей и вынуждает поступить по-своему:
-Эй, старуха, не бранись, слезь-ка с печки, да на лавочку садись. Спроси: куда едем мы? Я добренько скажу. Баба Яга слезла с печи, подходила к Ивану Быковичу близко, кланялась ему низко:
— Здравствуй, батюшка Иван Быкович! Куда едешь, куда путь держишь?

Здесь герой морально, даже без применения силы преобладает над Ягой. Но, следует напомнить, что в русских сказках сражение между добром и злом происходит как правило с помощью «меча булатного», а до дипломатических интриг, угроз, запугиваний еще «не доросли». При этом удивляет скорость, с какой Баба Яга меняет свою позицию по отношению к герою: совсем недавно она угрожала ему смертью, и уже через несколько дней ласково привечает. Здесь проявляется как раз хитрость, лукавство, присущие образу трикстера; во многих сказках Яга приглашает героя «в баньке попариться», и замуровывает его там, поджигая баню. Здесь очевиден характерный для трикстера мотив уловки, предательства, достижения своего не-прямыми путями. Надо заметить, что трикстер очень редко бывает успешен; также и Яга. Несмотря на то, что в сказках добро неизменно побеждает в любом случае, несколько выбивается из общей картины судьбы Яги.
Еще один признак трикстера, присущий Бабе Яге: она обычно в таких сюжетах выступает информаторам, то есть дает герою знания, о которых он просит. Причем буквальность ответа зачастую причиняет герою много неприятностей, так как Яга сознательно умалчивает об опасностях, подвохаха воплощения миссии. Здесь мы можем вспомнить даже библейского змея с древа познания; как и первым людям, знание, полученное от Яги, приносит эпическому герою одни беды и трудности. Зачастую Яга подначивает героя, направляя его (как она думает) на верную смерть:
— Ай да Ванюша! За дело хватился; ведь они, злодеи, всех приполонили, всех разорил,. Ближние царства шаром покатили.
(«Иван Быкович»)

При этом трикстер всегда характеризуется обманом, манипуляцией героем, которая потом отливаются ему же. Как я уже говорила, трикстер воплощает в себе все низменное, животное в человеке, его «темную сторону». Поэтому символическая победа над трикстером есть преодоление своих пороков. Для этого герой сражается не прямо с трикстером, но заставляет того отказаться от своего замысла. Например, в сказке «Иван Быкович» Яга направляет героя на сражение с чудом-юдом, которое приходится ей зятем, уверенная, что герой не выживет. После герой так же убивает ее дочерей. Так трикстер опосредованно терпит поражение от героя. Напоследок:
А ведьма утащила Ивана Быковича в подземелье и привела к своему мужу — старому старику. — На тебе, — говорит, — нашего погубителя!
Тут, казалось бы, и должно последовать наказание, расплата, в результате которой герой неизбежно погибнет. Но судьба опять отворачивается от трикстера: ее «последняя надежда» говорит:
— Ну да что много толковать, ведь детей не поднять; сослужи-ка мне лучше службу: съезди в невиданное царство, в небывалое государство и достань мне царицу — золотые кудри, я хочу на ней жениться…
А старуха взбесилась, навязала камень на шею, бултых в воду и утопилась.
(«Иван Быкович»)

Такова печальная судьба трикстера, по принципу «не рой яму другому». Как бы он ни был умен, все равно оказывается, что он действует против себя и приносит вред прежде всего себе. Трикстера характеризует привычка подвергаться мукам, пыткам, слабостям; так в этом архетипе отражается все болезненное, нежеланное в человеке. Поэтому победа над трикстером символизирует избавление от болезни, практически очищение. И образ Бабы Яги из сказок является ярким примером трикстера в славянской мифологии. Она являет себя в двух ипостасях по отношению к герою — врагом и помощницей, но обе эти ипостаси одинаково лживы. Можно сказать, что трикстер не знает, чего хочет (иначе как объяснить, что она посылает героя убивать своих родственников?) — в этом проявляется животная часть человеческой психики, фактически, не осознаваемая, страсть к разрушению, в нормальном состоянии подавляемая, и только при болезни (или в мифологии) вырывающаяся наружу. Не буду углубляться в психологию, думаю, наиболее интересные моменты, связанные с трикстерной природой Бабы Яги, видны. 

Источник: http://www.skazki.org.ru/articles/mif_sk.php

Реклама

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s